Проблемы исторического и теоретического развития шаманизма не теряют своего актуального звучания на протяжении, по крайней мере, двух столетий, а потребность проникнуть в суть этого сложного и многогранного явления стимулирует неизменный интерес исследователей, круг которых постоянно расширяется. Как показывают материалы последних симпозиумов по шаманизму, его изучением в настоящее время занимаются представители разных научных дисциплин - этнографы и религиеведы, культурологи и лингвисты, психологи и психиатры.

В последние несколько лет вышли книги, авторы которых сами осуществляют исследования шаманизма на междисциплинарном уровне. И среди них - прежде всего следует назвать книгу Л.П.Потапова “Алтайский шаманизм”, подводящую итог почти 70-летним разысканиям автора в этой области - с одной стороны, и открывающую новый этап в шамановедческих штудиях - с другой. Конечно, книга, основанная на уникальном опыте личного общения с шаманами и участия в шаманских камланиях, проникнутая стремлением вскрыть глубинные пласты шаманизма, восходящие еще к гуннскому и древнетюркскому временам, насыщенная этнографическими, археологическими, историческими и лингвистическими свидетельствами, которые в комплексе дополняют друг друга и рассматриваются с позиции современных подходов к шаманизму (часто в весьма полемически заостренной форме), без сомнения заслуживает особого серьезного обсуждения, которого пока еще не было. В какой-то мере это вполне объяснимо. Ведь не каждый ученый может позволить себе вступить в научный диалог с автором, не владея столь свободно самыми разнообразными материалами, касающимися тюркского ареала в целом и не обладая при этом столь же обширными, подчас скрупулезными знаниями в области именно алтайского шаманизма. Ученые, подобные Л.П.Потапову, сочетающие в себе масштабность и широту видения материала в исторической ретроспективе с глубокими познаниями конкретных реалий повседневной жизни алтайцев, в настоящее время встречаются редко. Одной из характерных особенностей книги ученого является ее строгая последовательность, направленная на доказательство главной идеи, касающейся религиозного характера алтайского шаманизма. Этой задаче подчинены многие важные более частные проблемы исследования, в том числе и терминологические, которым уделено большое внимание - достаточно только прочитать разделы о так называемой душе, которую Л.П.Потапов очень убедительно предлагает именовать “двойник”, или места, посвященные самому термину “шаман” и т.д.

Вопросы терминологии алтайцев, так или иначе связанной с шаманизмом, бесспорно представляют интерес и в настоящем сообщении хотелось бы дополнить их сведениями, которые не встречаются в книге Л.П.Потапова и которые позволяют несколько по-иному взглянуть на состояние шаманизма в некоторых районах Алтая, в частности у теленгитов ( Теленгиты - одна из этнических групп южных алтайцев, в культуре которой, в том числе и в силу географического положения, отчетливо заметны следы иноэтничного, в частности, монгольского влияния).

Вся публикация тут
 

Проблемы тувинского шаманства привлекали внимание ряда отечественных и зарубежных исследователей.

Л.П.Потапов в своем научном творчестве уделяет большое внимание проблемам шаманизма у народов Сибири, в особенности Южной. В капитальном труде Л.П.Потапова об этнографии тувинцев содержится очерк, включающий большой и интересный материал, впервые детально освещающий особенности шаманства у населения южной Тувы.

С изучением тувинского шаманства, как и шаманства других народов, связан широкий круг проблем, причем как историко-этнографических, так и психологических, медицинских и социально-политических. Мы останавливаемся лишь на некоторых из них, с нашей точки зрения являющихся ключевыми для исследования этого феномена не только в истории тувинской культуры, - генезисе, избранничестве, эффективности лечебных функций шаманов и вопросе ренессанса шаманства на современном этапе развития Тувы.

Полностью публикация здесь 

Прежде чем приступить к описанию символических образов якутского шаманского камлания, необходимо подчеркнуть, что мифология народа саха до сих пор не стала объектом специального изучения, в то время как у последних она была своеобразным словарем - символом и определяла в целом ритуальную культуру народа. Шаманское камлание, по существу, разворачивается по универсальному мифологическому “сценарию”: от бесформенного к оформленному, от разрушения к созиданию, от Хаоса к Космосу. По якутским представлениям, Хаос - есть отступление от нормы, болезнь, которую обычно связывали с похищением злыми духами салгын кут (душа-воздух) у больного. Возвращение больному души приводило к его выздоровлению. Таким образом, шаманское камлание в символическом изображении можно представить как начальное состояние Хаоса с последующим движением его в сторону упорядоченности, к Космосу, т.е. Гармонии.

Как известно, шаманское пение по-якутски называется кутурар. Основу этого термина составляет слово кут (”душа”). Тем самым как бы подчеркивается, что главное в шаманском обряде не лечение больного в физическом смысле, а возвращение человеку утраченного (недостающего), т.е. украденной души, вследствие чего он находился в состоянии дисгармонии, следовательно - был болен.

Рассмотрим основные составляющие обряда в якутском шаманстве, связанные с лечением больных. Структура таких камланий у северных шаманов обычно состояла из двух частей:

1) ловля злого духа, причинившего болезнь, и отправление его вниз, в царство смерти, откуда шаман забирает душу больного человека, похищенную и унесенную этим духом в нижний мир; это первая часть камлания, во время которой духи определяют срок второй её части;

2) принесенную душу шаман должен вознести на небо к божеству Айыы, чтобы получить на её счет его предписания.

Символический образ Хаоса. Начало обряда носит сумбурный характер: невнятное, бессознательное бормотание шамана, выступающее как звукоподражание стихиям Природы, птицам, зверям; жесты шамана нечетки, поведение непредсказуемо. Помощники шамана держат его, так как он начинает буйствовать. Как правило, в шаманском языке выражается смысловой акцент всего обряда. Семиотика шаманских действий в якутских камланиях очень насыщена, но в данной статье мы рассмотрим лишь один аспект, а именно “схождение” ритуальных действий и предметов шаманского культа через символическую природу языка культуры.

Путешествие за душой больного начинается с определенной точки, находящейся в конкретном, ритуально очерченном пространстве, т.е. с места, предмета, где сидит шаман.

Описание ритуальных предметов. Сиденье как символическая единица. К качестве сиденья шаман использовал особую круглую подстилку из шкуры белого цвета; к подстилке, употребляемой при путешествии к злым духам абаасы, пришивали сделанную из железа фигурку гагары. В мифологии сибирских народов птица выступает как активное начало в создании суши, она ныряет в воду и выносит со дна океана в клюве кусочек земли (глины, ила). В шаманских камланиях якутов шаман, изображая символическое путешествие в нижний мир или океан смерти, превращается в птицу и начинает подражать птичьим голосам. Путешествие в нижний мир за душой больного шаманские духи совершают в образе гагары, которая ныряет вглубь этого океана. Это ныряние представляется действием с несколькими остановками в пути: обратное путешествие изображается в обратной последовательности.

Пришивание фигурки гагары к подстилке-сиденью в связи с предыдущим сюжетом можно объяснить представлениями о креационном статусе этой птицы, символизирующем постепенный переход от Хаоса к Творению. В определенном смысле “очищение” места сидения представляет собой магическое действие, продолжающее тему постепенного преобразования Хаоса. Согласно якутским верованиям, с помощниками шамана приходят и враждебные существа. Под их тяжестью шаман вместе с сиденьем проваливается в землю. Он произносит магические заклинания, в ходе которых вся “нечисть”, собравшаяся на сиденьи, уходит в нижний мир. После этого шаман просил отверстие закрыться и зарости травой. Эти магические действия означали отделение от злых духов. Важно отметить, что здесь имеет место ритуальная инверсия: шаман трижды поворачивается против солнца, стоит спиной к огню.

Шаманские тексты раскрывают образ немого духа (шаман, встав с подстилки, принимает в себя этот дух). Он фигурирует в начале обряда; присутствующие говорят: “Тыла суох абаасы киирдэ” (вошел немой злой дух). Немой дух гадает, бросая колотушку. Помощники громко кричат: “Сир былагайа!” (неровности земли, превратность судьбы). Немой дух в гневе бьет по бубну руками и снова гадает”. По некоторым материалам Г.В.Ксенофонтова, в шамана вселяется немой и глухой дух. “Шаман, изображая глухого духа, стоя у камелька чешет затылок колотушкой, стучит в камелек в верхний шест, бьет себя колотушкой в голову. Наконец кладет колотушку на голову и сбрасывает вниз, таким образом гадает” .

Изображение шаманом немого, глухого духа говорит пока о его явной “недоделанности”, о его связи с природным, хтоническим миром. Черты не только физической, но и нравственной “ущербности” характерны для другого духа, приходящего вслед за немым духом и носившего имя Кэлээни. Считается, что это дух шаманской колотушки, хромоногий дух-заика.

 

Полностью публикация тут 

Роль шаманов в обеспечении психологической защиты общества трудно переоценить. Они оказывают главное противоборство злым силам, сражаются как с духами и болезнями, так и с черной магией. Наличие военных атрибутов, которые часто используются в некоторых разновидностях азиатского шаманизма (латы, копье, лук, щит, меч и т.п.), вызвано необходимостью вступать в битву с демонами зла – истинными врагами человечества. В общем можно сказать, что шаман противостоит смерти, болезням, неурожаям, неудачам и миру “тьмы” и тем самым охраняет жизнь, здоровье, благосостояние людей и мир “света”.

Современному человеку трудно представить себе все значение такой фигуры для архаического общества. Это, в первую очередь, уверенность в том, что земные люди не оставлены одни в безучастном мире, в окружении демонов и сил Зла. Кроме богов и сверхъестественных существ, которым посылаются молитвы и делаются жертвоприношения, существуют и “специалисты в области сакрального”, т.е. люди, способные “видеть” духов, взбираться на небо, общаться с богами, спускаться в Преисподнюю, побеждать демонов, болезни, смерть. Авторитет шамана в обеспечении психического здоровья общества обусловлен верой людей в то, что рядом с ними всегда есть человек, который поможет им в трудных обстоятельствах, порождаемых обитателями невидимого мира. Их утешает и успокаивает мысль о том, что один из них способен узреть незримое, неявленное и тайное, дать им из первых рук точное знание о сверхъестественных мирах.

Благодаря своей способности путешествовать в надмирных пространствах и видеть сверхчеловеческие существа (богов, демонов) и духи умерших, шаман может серьезно способствовать познанию смерти. Вполне вероятно, что разнообразие нюансов “погребальной географии” и мифологических представлений о смерти стало результатом экстатического опыта, накопленного шаманами. Пейзажи, которые видит шаман, и персонажи, с которыми он встречается во время своих экстатических путешествий в загробный мир, скрупулезно описываются слушателям во время или после транса. И вот неведомый и устрашающий мир смерти начинает обретать очертания, организуется в некое узнаваемое единство и, в конце концов, в знакомую и укорененную в сознании структуру. В свою очередь, обитатели мира смерти становятся видимыми, им присваивается определенная внешность и даже приписывается биография. Мало-помалу мир мертвых начинает поддаваться осмыслению, а сама смерть приобретает новый статус; в частности, она рассматривается как ритуал перехода к духовному способу существования. И, наконец, рассказы шамана об экстатических путешествиях способствуют “одухотворению” мира мертвых, обогащению его образности и населению его уважаемыми действующими лицами.




 Полностью статья тут

В мифах о происхождении шаманов доминируют две важные темы:

1) Первый Шаман был создан Богом (или небесными богами)
2) но из-за его коварства боги строго ограничили его умения.

По поверьям бурятов, тенгери решили послать к людям шамана, чтобы тот помог им бороться с болезнями и смертью, которые насылали злые духи. Сначала боги послали людям Орла; тот увидел на земле спящую женщину, покрыл ее, и она родила сына, ставшего Первым Шаманом. Эту же легенду разделяют якуты с той разницей, что у них Орел носит еще одно название – “Высшее Существо”, Айы (”Творец”) или Айы Тойон (”Творец Света”). Дети Айы стали духами-птицами и поселились на ветвях Мирового Древа, вершину которого венчает Двуглавый Орел – возможная персонификация самого Айы Тойона. Предки шаманов, души которых призываются при отборе и посвящении в шаманы, ведут свою родословную от этого Первого Шамана, сотворенного Высшим Существом в образе Орла.

Возвышение роли предков в современном шаманстве, как считают некоторые, указывает на его деградацию. Согласно бурятской традиции, в древние времена шаманы получали свои умения непосредственно от небесных духов, и только в наши дни они передаются им от предков. Это отражение распространившегося в Азии и в арктических религиях мнения об упадке шаманизма. Давным-давно первые шаманы действительно летали в облаках на своих “конях” (т.е. бубнах), могли по-настоящему принимать любой облик и творить такие чудеса, какие их нынешние преемники не в состоянии воспроизвести. Буряты объясняют такой упадок шаманских способностей тщеславием и коварством Первого Шамана: когда он дерзнул соперничать с Богом, тот сильно ограничил его могущество. В данном этиологическом мифе можно найти свидетельства косвенного влияния дуалистических концепций.

Шаман играет весьма важную роль в религиозной жизни общины, но шаманизмом она не исчерпывается. Шаман не совершает жертвоприношений, а на Алтае – не вмешивается в свадебные или родильные обряды; исключение составляют трудные случаи, например, тяжелые роды или бесплодие супружеской пары. И, напротив, шаман незаменим во всех церемониях, требующих специального опыта воздействия на человеческую душу. Это исцеление болезней (которые трактуются как потеря души или одержимость злыми духами) или погребение мертвых (препровождение души в другой мир). В некоторых регионах Азии к шаману обращаются, когда уменьшается количество дичи или когда нужны его особенные экстатические умения (предсказание будущего, ясновидение и т.п.).



 Полностью публикация тут

Верховный небесный Бог, либо ставший впоследствии deus otiosus, либо разделившийся на множество божеств (Тэнгри и 99 тенгри); Бог-Создатель, чьи творения – Мир и человек – испорчены коварным вмешательством сатанинского Соперника; хрупкость человеческой души; болезни и смерть, насаждаемые демонами и злыми духами; трехчастная Вселенная – Небо, Земля, Преисподняя – и ее сложная мифическая география (с множеством небесных и подземных уровней, требующих знания всех путей на небо или на тот свет)… Достаточно уже вышеперечисленных элементов древнего мифического мироздания, чтобы осознать выдающуюся роль шаманства в религиях Северной и Центральной Азии. Шаман – это в одном лице богослов и демонолог, знаток экстатического опыта и знахарь, помощник охотников, покровитель племени и скота, психопомп, а в некоторых обществах – всезнайка и поэт.

Все, что подпадает под термин “шаманизм”, сливается в единый архаический, дошедший до нас из палеолита, повсеместно распространенный религиозный феномен (пожалуй, реже всего он встречается среди африканских народов). В строгом смысле термина шаманизм сохранился в Северной и Центральной Азии и у арктических народов. Именно в Азии шаманизм ощутил наибольшее влияние извне (ирано-месопотамские религии, буддизм, ламаизм) и не утратил после этого собственной структуры.

Разнообразные умения и навыки шамана – это результат его инициатического опыта. Благодаря испытаниям, через которые будущий шаман проходит во время своей инициации, он постигает меру беззащитности человеческой души и учится способам защитить ее. Он на собственном опыте познает вызываемые болезнями страдания и учится распознавать причины болезней. Он переживает ритуальную смерть, спускается в Преисподнюю, иногда воспаряет на Небо. Все умения шамана зависят от его опыта и знаний “духовного” рода. Он знакомится со всеми “духами”: с душами живых и мертвых, с богами и демонами, с многочисленными существами, невидимыми на физическом плане, что населяют три космические зоны.
Шаманами становятся:

1) по призванию (”зов” или “избрание”)
2) принимая профессию по наследству
3) по личному выбору или, реже, по волеизъявлению рода.

Каким бы ни был метод отбора кандидата, признанным шаманом можно стать, лишь обязательно полностью усвоив:

1) экстатическую практику (сновидения, видения, трансы и т.п.)
2) традиционные знания (технические приемы шаманства, имена и функции духов, мифологию и генеалогию племени, тайный язык и т.д.).

Это двухступенчатое обучение, преподаваемое неофиту духами и опытными учителями-шаманами, представляет собой инициацию. Она может быть публичной церемонией; однако отсутствие ритуала не означает отсутствие посвящения: оно может состояться и во время экстатического переживания неофита.

Мистические способности человека распознаются легко: будущий шаман отличается от окружающих необычным поведением, становится мечтательным, ищет уединения, бродит по лесам и безлюдным местам, имеет видения, поет во сне и т.д. Иногда такой “инкубационный” период сопровождается опасными симптомами. У якутов случается, что молодой человек внезапно впадает в неистовство, чуть что – падает в обморок, прячется в лесу и питается там древесной корой, бросается в огонь и в воду, наносит себе удары ножом. Даже если шаманом становятся по наследству, окончательному выбору профессии должна предшествовать смена модели поведения: духи предков-шаманов отбирают себе юношу среди членов семьи, он становится рассеянным и задумчивым, чувствует потребность уединяться, переживает пророческие видения, временами теряет сознание. Буряты верят, что в это время духи уносят его душу в свои небесные дворцы, и там она предстает перед богами. Предки-шаманы посвящают душу в секреты своего мастерства, сообщают ей имена богов, обучают культам духов и т.д. После этого душа воссоединяется с телом”.

Подробнее тут

Миф о сотворении мира, распространенный среди народов Северной и Центральной Азии, – это универсальный миф, хотя в разных районах он бытует в разных формах. Его архаичность и повсеместная распространенность – за пределами Северной и Центральной Азии он был известен в доарийской и арийской Индии, в Юго-Восточной Азии, в Северной Америке, – многочисленные модификации, которым он подвергался в течение веков, делают его самым привлекательным объектом исследования для ученого-религиеведа. Попытаемся выделить специфические черты центрально-азиатских версий о создании Земли и опишем сначала те, которые считаются наиболее древними.

Архаический ландшафт почти всегда одинаков: до Сотворения Мира все покрывали Великие Воды. Сценарий сотворения мира имеет варианты:

1) Бог в облике животного сам погружается в пучину и возвращается с комочком ила, из которого создает Мир;

2) он посылает в водные глубины некое земноводное животное (водоплавающую птицу);

3) он заставляет нырнуть в воду некое существо (иногда орнитоморфное), которое он до того момента не знал и которое впоследствии станет его врагом.

Первый вариант мифа известен в индуизме; здесь великий бог – Праджапати, Брахма, Вишну, – превращенный в вепря, погружается в воду и поднимает Землю из ее глубин. Второй вариант известен исключительно широко (его знали в доарийской Индии, в Ассаме, в Северной Америке и т.д.); следует отметить, что этот вариант не указывает на противостояние Создателя и животных-ныряльщиков; лишь в легендах Восточной Европы и Азии космогонический ныряльщик имеет “дуалистическую” окраску.

Поразительное слияние второго и третьего вариантов наблюдается в мифологии тюркских народов. В бурятском мифе описывается, как у вод первобытного океана появляется Сомбол-Буркан; он встречает там водоплавающую птицу и просит ее нырнуть в глубину. Из комочка ила, принесенного ему птицей в клюве, он сотворил Землю. Согласно другим вариантам, Буркан создает и человека – также из комочка ила. В одном из татарских мифов белый Лебедь по наказу Бога ныряет в воду и приносит в клюве немного земли, из которой Бог создает землю – плоскую и ровную. Только потом появляется дьявол, чтобы сделать болота. По преданиям алтайских татар, вначале, когда существовали одни только Воды, Бог и “человек” плавали вдвоем в облике черных гусей. Бог послал “человека” на поиски ила. Тот выполнил поручение, но утаил во рту немного ила. Земля начала разрастаться, стала разбухать и частица ила, утаенная “человеком”, и ему пришлось выплюнуть его: так появились болота. Бог сказал “человеку”: “Ты согрешил! Да будут дурными твои подданные! Мои же будут праведными, увидят Солнце и Свет и дадут мне имя Курбистан (=Ормазд). А ты станешь Эрликом”. Очевиден синкретизм с иранскими мифами при полном сохранении сценария космогонического погружения. Сходство “человека” с Хозяином Глубин, Эрлик Ханом, объясняется тем, что Первый Человек, мифический предок, был одновременно и Первым Смертным (эта мифологема широко представлена в мировых космогониях).


Полностью статья тут